Нотр Дам де Пари
Фойе             Новости             О мюзикле             Артисты             Галерея             Ссылки             Обратная связь

Александр Вайнштейн: «Все профессии мюзикла у нас не освоены»

— Каков бюджет мюзикла «Нотр-Дам де Пари»?

— В прессе фигурирует цифра 4 млн долл. Она близка к истине. Бюджет «Нотр-Дам де Пари» составляет ровно столько, чтобы обеспечить качество зрелища на уровне мировых тенденций. Бюджет состоит из стоимости прав на постановку (права приобретены на шесть лет), затрат на техническое обеспечение спектакля, включая свет и звук, а также гонораров артистам и художественно-постановочной группе.

— А какая самая расходная статья бюджета?

— В нашем случае затраты на покупку прав и на техническое обеспечение примерно одинаковы. В «Нотр-Дам де Пари» очень сложные декорации, акробаты работают на отвесной стене, используя специальное альпинистское снаряжение, одних лебедок 18 штук, в пространстве перемещаются шестиметровые колонны, десятиметровая балка и три массивных колокола. Вообще, спектакль очень масштабный. В каждом участвуют 24 человека — семь солистов, 12 танцоров, четыре акробата и брейк-дансер. Причем уровень акробатики, танцев и вокала у наших исполнителей таков, что англичане и французы, выпускающие спектакль, считают, что они ничем не уступают первому, самому успешному французскому составу «Нотр-Дам де Пари». Для нас это очень важно. Ведь рынок актеров мюзикла у нас еще не создан, он начал возникать только в «Метро» — первом мюзикле, который был сделан в полном соответствии с западными стандартами, с западной технологией. Режиссер Януш Юзефович (которого я не называю «вторым Бобом Фоссом» только потому, что он — Юзефович) научил наших ребят профессии. Но кастинг в «Нотр-Дам» они проходили на общих основаниях, мы никого не лоббировали, кто сумел — тот прошел. В этой труппе — 47 человек, из них шесть танцоров и шесть вокалистов из «Метро». Остальные пришли «со стороны», и мы ими довольны, они очень талантливы.

— Вы заключаете контракты с исполнителями мюзикла?

— Да, и они достаточно жесткие. Для «Нотр-Дам де Пари» нам приходится готовить целых три состава, чтобы предусмотреть все возможные накладки. И несмотря на то что большинство исполнителей получают у нас зарплату, которая в несколько раз больше того, что им могут предложить в стационарном театре, проблемы могут возникнуть. Жизнь берет свое.

— И как вы их решаете?

— Принцип один: допустимо и оправдано только то, что не идет во вред проекту.

— Как формировался бюджет «Нотр-Дам де Пари»?

— Когда мы ставили «Метро», мы позиционировали его как «чистый» проект. Наш риск должен был быть только нашим риском, мы не привлекали спонсоров или инвесторов.

— То есть «Метро» было поставлено на ваши собственные деньги?

— Там были и привлеченные, частные средства, но все это делалось сугубо частным образом. Официально мы со спонсорами не работали. С «Нотр-Дам» другая история. Уже понятно, какого качества продукт мы можем гарантировать. Потом мы понимаем, что взаимовыгодно было бы ассоциировать успешный продукт в области культуры с ведущими брэндами в области бизнеса. Но опять-таки мы никогда не приходим к предпринимателям и не говорим: «Ребята, мы придумали замечательную идею, дайте нам денег». Мы говорим: «Ребята, мы это уже сделали. Мы уже вложили деньги. Но если вы хотите сейчас, на заключительной стадии проекта, к нам присоединиться, «you are more than welcome». Ho премьера-то будет в любом случае. Это дает нам совсем другую степень свободы при разговоре. Я не люблю слово «спонсор», мы предлагаем компаниям стать нашими официальными партнерами.

— Сейчас мюзиклов стало значительно больше. Рынок расширился...

— На самом деле это только кажется. Такое впечатление сложилось из-за агрессивной рекламной кампании «Норд-Оста». Больше пока ничего не появилось, хотя в планах у многих людей это есть. К примеру, Киркоров ставит «Чикаго». Это можно только приветствовать. Конкуренция подогревает рынок и приучает публику к мысли, что мюзикл — это качественный, зрелищный спектакль.

Проблема в другом. Если пара будущих мюзиклов провалится, то это станет антирекламой нового жанра. Люди просто скажут, что в России это ставить не умеют, и перестанут ходить на мюзиклы. На мой взгляд, хотя многим он покажется субъективным, в России не существует режиссеров и хореографов, способных создать мюзикл на мировом уровне. На каком материале — отечественном или нет — вторично. И акцент на отечественном — от лукавого. Не что, а кто — вот ключ к успеху. Ведь Шекспир — это тоже не отечественный материал, правда? Спектакли высокого класса не имеют национальности. «Мюзикл без границ» — мне нравится такой слоган.

Мы хотели бы работать с отечественным материалом. Но его нельзя создать из ничего, ему надо дать время созреть. Ведь смотрите, что получается. Я процитирую лучшего специалиста в «мюзикальной» режиссуре Януша Юзефовича: «...в России есть школа классического балета высочайшего уровня. Кроме нее, нет ничего. Разве что несколько любителей, которые пытаются танцевать самостоятельно». С вокалом дела обстоят чуть получше. Ведь мюзикл — это что? Это манера пения. Индивидуальная, своеобразная, неповторимая, та, которой никогда у нас не учили. Точно так же не учили и режиссеров, и хореографов. Все профессии мюзикла у нас не освоены. Поэтому Россия, точно так же, как Франция и Испания, должна начинать с привозных мюзиклов. Только на них можно освоить мировые высоты.

— А как вам помогает в этом театр «Московская оперетта»?

— Я считаю Владимира Тартаковского одним из самых прогрессивных театральных директоров на сегодняшний день. Дело не в том, что в его театре идут «Метро» и «Нотр-Дам». В репертуаре его театра есть очень качественные спектакли. И мы уверены, что в России больше нет театра, в котором можно было бы давать спектакли такого уровня. Благодаря тому что в «Московской оперетте» нет главного режиссера, этот театр больше других открыт веяниям времени. Тартаковский заинтересован не столько в творческом самовыражении, сколько в создании качественного театрального продукта. Сейчас правительство Москвы вкладывает деньги в техническое переоснащение «Московской оперетты», и это совершенно справедливо. Теперь в этот театр можно будет привезти и показать любой мюзикл, который предъявляет самые высокие требования к свету и звуку. Это очень эффективная инвестиция для правительства Москвы.

— Вы считаете «Нотр-Дам де Пари» молодежным спектаклем?

— А «Ромео и Джульетта» — это молодежный спектакль? Или «Гамлет»? Это же все вечные истории — любовь, предательство, весь мировой театр об этом. «Нотр-Дам де Пари» такая же универсальная история, она рассчитана на людей всех возрастов.

Другое дело, что «Нотр-Дам» создает целую проблему для маркетинга: как позиционировать этот спектакль, как его подать, как подготовить аудиторию? Мы пытаемся не просто оглушить людей массированной рекламой, а подготовить их к восприятию той эстетики, в которой создан спектакль. Чтобы у людей, пришедших на спектакль, не было недоумения, не было обманутых ожиданий, ведь либретто, которое написал Люк Пламондон, это не пересказ романа Гюго. Чтобы они сполна насладились и современной хореографией, и грандиозной музыкой Ричарда Кочанте, и прекрасным русским текстом Юлия Кима, и вокалом, и художественно-техническими решениями.

10.05.02, No 2002/17
журнал «Деловая хроника»


Сайт о мюзикле Нотр-Дам де Пари в Яндекс.Каталоге

© 2010—2012 notr-dam.com. Наши друзья