Нотр Дам де Пари
Фойе             Новости             О мюзикле             Артисты             Галерея             Ссылки             Обратная связь

Скептический Петкун

Непостижимым образом и как-то незаметно лидер группы «Танцы Минус» Вячеслав Петкун стал кумиром всей страны и певцом № 1. Высоцким,Киркоровым и группой «На-на» в одном флаконе. Впору строить именной самолете портретом на фюзеляже и выдвигать лозунг «Петкуна в президенты!»

— Слава, ты, видимо, стремился в звезды, поэтому в 1998 году переехал в Москву?

— Просто в какой-то момент появилось сильное желание уехать из Питера. Я устал от города, в котором жил. Понял, что надо что-то кардинально поменять. В тот год мы дали по клубам больше ста концертов. Хотя такая жизнь нам нравилась: клубы, народу битком, все веселятся. Были люди, которые посещали по двадцать наших концертов подряд. Причем взрослые нормальные люди.

— Ты сам-то чувствуешь, что стал в стране едва ли не самым популярным человеком?

— Знаешь, моя жизнь так складывалась, что я всегда Выл популярен. Сначала у себя во дворе, потом в Санкт-Петербурге, потом в Москве, потом в ее окрестностях. Процесс шел поступательно, А человеком № 1 у нас как была, так и осталась Алла Пугачева. По популярности никто не может с ней сравниться. Она, как Ленин: была, есть и будет. Пережила и президентов, и артистов: от Ободзинского и «Самоцветов» до Земфиры и «Мумий Тролля».

— Тебе 33 года — возраст Христа. Как-то особенно это ощущаешь?

— А возраст Байрона тоже положено ощущать? Или возраст Шекспира? У нас любят придумывать даты. Например, все празднуют «пятницу, 13-е». И ассоциируют это дело с Фредди Крюгером. Хотя в пятницу 13-го католическая церковь отменила решения Лионского собора, и с этого момента началась инквизиция. Не пугайся, просто я недавно освежал это в памяти.

— Я, даже если освежу, такого не вспомню. Ну да ладно. Мы с тобой встречаемся в клубе «Шестнадцать тонн». Ты ведешь себя здесь как хозяин. В твой день рождения клуб закрывается...

— Это не мой клуб. Просто люди, которым он принадлежит, мои давние и очень хорошие друзья. Если мне хочется что-то отпраздновать, проблем не возникает. А мне приятно провести день рождения именно здесь. Долгое время у меня не было нормального жилья в Москве — переезжал с квартиры на квартиру. И «Шестнадцать тонн» фактически был моим домом. Я спокойно мог переночевать в офисе или спуститься вниз и принять душ. Сейчас из-за множества дел реже здесь бываю — съемки, спектакли, концерты.

— Посетители не мешают?

— У меня никогда не было недостатка в жизненной энергии. И как-то так сложилось, что мне удается хорошо общаться с людьми. Особенно если люди интересные. Мне нравится общаться, Многие музыканты «включают звезд» — вальяжничают, что-то мычат. Зачем кривляться? Не хочешь разговаривать с людьми — не разговаривай.

— «Танцы Минус», видимо, тебе уже не особенно интересны?

— Очень интересны. Недавний опрос показал, что «Танцы Минус» гораздо более популярны, чем я. Я -составная часть команды, никуда от этого не деться. Это мир, который я сам себе придумал, и основной род моей публичной деятельности. К тому же основной источник доходов. Судя по количеству концертов и их стоимости, мы стали одной из самых высокооплачиваемых групп в стране. А деньги не последнее место занимают в моей жизни. Но, с другой стороны, и не первое. Сейчас у меня наконец наступил период творческой активности: после долгого перерыва почти каждый день пишу песни. Все это мне нравится. Вот только спать не успеваю. Но неизвестно, что лучше. Представь себе какого-нибудь музыканта, который сидит и жалуется: "Ой, : я так устал от этих поклонников, концертов, интервью...«А по телевизору его смотрит мужик, работающий на заводе за две тысячи рублей в месяц. Ему нужно ребенка в школу отправлять, жене сапоги купить на зиму... С каким чувством он все это слушает? Уж если ты в шоу-бизнес ввязался, имей мужество честно признать почему. Причина для всех одна — жажда успеха. И всего, что ему сопутствует, включая материальную составляющую. Что здесь скрывать?

— Когда ты себя слышишь по радио...

— ...переключаю. И телевизор тоже. Интервью иногда смотрю, мне интересно, что вырезали. Любят поменять вопросы местами, вырвать что-то из контекста...

— А почему тебя журналисты боятся?

— Послал один раз... Между прочим, по делу. Теперь, когда приходят ко мне, удивляются: «А мы думали, Вы будете на нас орать и бокалы о головы бить!»

— Теперь все хотят петь в мюзиклах. Филипп Киркоров и Лолита Милявскаи работают в «Чикаго», Леша Кортнев из «Несчастного случая» репетирует главную роль в «Иствикских ведьмах»...

— Дурной пример заразителен. Жаль только, что не все мюзиклы требуют такой тяжелой работы, как роль Квазимодо. Я, честно говоря, ничего более сложного в своей жизни не делал. Помимо затрат физических, психологических и моральных я нес на себе ответственность за саму роль. Все это вместе представляло огромную тяжесть. Каждую секунду хотелось все бросить. Каждую секунду! Возвращался домой с мыслью, что завтра не пойду на репетицию. Утром вставал, приезжал в театр и говорил себе: «Я здесь последние пять минут». Но у меня были некие личные обязательства перед продюсером Катериной Гечмен-Вальдек.

— Ходили слухи, что у вас были серьезные разногласия.

— Еще какие! Она утверждала, что у меня все получится, а я доказывал, что нет: что никогда в жизни так не спою, а если спою, то не запомню столько чужого текста, а если выучу текст, не смогу двигаться по сцене, как Квазимодо. И уж точно никогда в жизни не спущусь с десяти метровой высоты в этом «костюме хоккейного вратаря»! Уже потом я заеелся и стал бороться с собой: «Неужели я такой тупой баран, что у меня не получится?» Видимо, вдруг включил дополнительные внутренние ресурсы, которые дали результат.

— Ты чувствуешь себя актером?

— Конечно, нет. Я работал, старался пропустить через себя эту историю, думал о ней...

— Я видела, что в финале «Notre Dame» ты плакал на сцене над погибшей Эсмеральдой. Актеры говорит, что неправильно до такой степени входить в образ. Человек себя сжигает...

— К сожалению, я не профессиональный актер и не умею кривляться. Меня этому никто не учил. Если я не буду переживать происходящее, просто выключусь из спектакля.

— И не жаль здоровья?

— Люди, которые стоят на остановках по три часа в мороз и ждут автобуса-троллейбуса, гораздо боль-шетеряютздоровья. Жизнь снашивает всех с разной скоростью.

— В «Notre Dame» ты — приглашенная звезда. Видимо, за хорошие деньги?

— Спектакль ставили мои друзья, обсуждать с ними тему денег мне не хотелось. Не потому, что я альтруист. Я понимал, какие у них колоссальные затраты. И не был уверен, что у меня получится. Какие-то деньги я получаю. Но это суммы не соизмеримые с телевизионными гонорарами и с гонорарами за концерты с группой. (Журналистское расследование подтвердило, что когда Петкуну сказали, сколько получит исполнитель роли Квазимодо, он задумчиво протянул: "Да, давно я не разговаривал о таких деньгах...«- «ВД»...) Деньги — не то, о чем стоит думать в контексте «Notre Dame». Я от этого получаю удовольствие. И с большим уважением отношусь к ребятам, которые играют со мной в спектакле. Знаю, сколько они зарабатывают, и не испытываю неловкости перед ними. Звезда не звезда — мы все вместе делаем одно дело.

— А что дальше? Опера? Или, как пели тебе в поздравительных куплетах к дню рождения: «Быть может, следующим летом я увлекусь классическим балетом. Какой пиар, какой аншлаг, какой скандал! В Большом — Петкун! Смотри, как прыгает, нахал!»

— Еще есть хорошая идея: первый живой концерт в космосе.

— У тебя здоровья не хватит.

— Это точно. Но попробовать смешно. «Долетели не все. Четыре человека из восьми умерли от перегрузок. ..» Года три уже предлагают поработать в кино, но я пока отказываюсь. Неинтересно. Я очень не люблю сниматься в клипах. Не подумал об этом, когда согласился участвовать в телепрограмме. В принципе вещи достаточно похожие.

— В кино надо слова учить. А ты тексты плохо запоминаешь, продюсеры «Notre Dame» на тебя жаловались...

— Конечно,если в них тринадцать раз «любовь», одиннадцать раз «морковь», а потом то же, но в обратном порядке... Когда получил кипу этих текстов, чуть с ума не сошел. Начал учить сразу все, Думал, все — конец. Проще оказалось по одному листочку: один, потом еще один, и еще один.

— А вести передачу «Черное и белое» на СТС тебе зачем?

— В какой-то момент стало интересно. Теперь я этот момент проклинаю. Чувствую себя очень негармонично. Все-таки искусство задавать вопросы и искусство отвечать на них — совершенно разные вещи. Приходится формулировать свои мысли на темы, по которым иногда у меня вообще нет никакого мнения, Я завидую людям, которые приходят ко мне в программу. К тому же есть моменты официозности и политкорректно-сти, которые мне скучноваты и некомфортны. Мы. например, сняли программу о стилях и направлениях е музыке. Редакторы пригласили в студию Рыбина, Хлебникову, Левкина и Маршала, О чем говорить? Высасывать из пальца, что Саша Маршал был рокером, а стал шансонье? Я чувствовал себя лишним в студии. Они все поют на эстраде и зарабатывают деньги. Работают ради денег и ради популярности.

— А не ради творчества?

— Скорее наоборот: это творчество ради чего-то. В зависимости от ситуации на рынке — каков формат телеканалов и радиостанций, какие авторы сейчас популярны — они покупают себе песни. Не секрет, что есть три-четыре автора, которые обслуживают большое количество исполнителей. Кому-то достается песенка получше, другому — что осталось. Все это стоит денег, и исполнители на это ориентируются. То, что люди работают ради денег, это не хорошо и не плохо.

— А к себе ты это относишь?

— Нет. Я принадлежу к другой среде, которую нельзя назвать эстрадой. Но можно назвать поп-музыкой, мы играем гитарный мейнстрим.

— И если тебя назвать поп-музыкантом, ты не обидишься?

— К тому, что называется поп-музыкой в совковом смысле, я не имею отношения. К мальчиковым коллективам, к девушкам с именами овчарок. Это все эстрада. Марина Хлебникова никогда не будет выступать на «Максидроме», а мы не будем участвовать в «Песне года». Я не писал песен несколько месяцев. Ну не пишется! Я не композитор в профессиональном смысле. Я пишу то, что чувствую, просто пытаюсь таким образом высказаться.

— Рок-музыканты часто говорят, что играют сердцем, сдирая кожу...

— Боюсь навлечь на себя очередную волну негодования... Не знаю ни одного артиста, которому бы я поверил, услышав такие слова. Возьми любую мейнстримную группу. Не могут они петь «сердцем и кровью», просто потому что петь не умеют! Никто глотку не де- рет, не включает душевный или вокальный форсаж. Все это «тренди-бренди». Конечно, контакт с залом забирает много сил, и это не механическое утомление, а вопрос энергетического обмена, Но слова «мы поем сердцем» у меня доверия не вызывают. Как-то все очень сильно о деньгах думают...

— Даже те, кто именует себя рокером?

— Они еще больше. Попсарям деньги достаются проще: приехал, поставил мини-диск, рот пооткрывал, попрыгал... Остальным музыкантам приходится гитары на себе таскать, играть на них. Иногда на улице. Мы в Ульяновске выступали на площади, где собралось 60 тысяч человек. Было реально холодно. Я охрип на морозе, работали больше часа... Еще важный момент: в эстраду люди приходят, как правило, из музыкальных училищ, э в рок-музыку — с улицы, с мечтами стать знаменитыми, летать на собственном самолете. Со своими иллюзиями. А когда видят, что ничего этого нет, просто сходят с ума через одного.

— Ты рокеров не любишь?

— Очень люблю. У меня масса друзей среди них. Но, к сожалению, так и есть.

— А правда, что к тебе сюда Юрий Шевчук приезжал выяснять отношения?

— Я не знаю, зачем он приезжал. Мы посидели, поговорили. Решили, что будем «сражаться идеологически».

— А правда, что ты занимался в той же футбольной школе, что и Кержаков?

— Да, Но наступила пора юности, полового созревания. И как-то я с этим закончил.

— Сейчас играешь в футбол?

— Редко. Во-первых, времени нет. Во-вторых, выйдешь на поле, начинает все болеть; то колено, то спина. Моментально начинаю разваливаться.

— Строки «в раба мужчину превращает красота» из твоей партии в «Notre Dame» написаны женщиной. Они верны с мужской точки зрения?

— На какое-то время — да. Это не самое страшное рабство, которое может быть. Есть еще наркомания, алкоголизм. Пусть уж лучше красота превращает нас

— Поэтому ты трижды был женат и трижды разводился?

— Жизненный опыт показал, что брак со мной не сулит женщине ничего хорошего. Мне сложно представить себя в качестве мужа. Надеюсь, со временем это пройдет. Мне в девушках важна не столько красота, сколько осмысленность взгляда. Но чаще попадаются персонажи с «типично женским» умом: тем, который находится между головой женщины и предметом, о котором она в эту минуту думает.

— «Петкун перестал быть музыкантом и стал образом». Это я в Интернете вычитала.

— Спасибо. Но как-то мне это не очень нравится. Я не музыкант по большому счету. Меня с натяжкой можно назвать

композитором или поэтом-песенником. Но музыкантом даже с натяжкой нельзя. У меня нет музыкального образования, я знаю только то. что мне нужно для работы. Музыкант — тот, кто обладает профессиональными навыками пения или игры на инструменте. Попроси меня сыграть какие-то пассажи на гитаре — даже пытаться не буду. И читать по нотам Шнитке мне ни к чему. Давай возьмем Чайковского, с одной стороны, и «Танцы Минус», с другой. Что-то одно из этого точно не музыка.

— Но как-то ты себя определиешь?

— Заморачиваться на эту тему не стоит. (Пауза.) Может, я бард? Или «каэспэшник»?

— Боюсь, тебя в «каэспэшники» не примут.

-Мне и не надо.А то вдруг у меня получится?

Наталья Белоголовцева
«Ваш Досуг» N50(295)
23 −29 декабря 2002 г.


Сайт о мюзикле Нотр-Дам де Пари в Яндекс.Каталоге

© 2010—2012 notr-dam.com. Наши друзья