Нотр Дам де Пари
Фойе             Новости             О мюзикле             Артисты             Галерея             Ссылки             Обратная связь

«В Москве нет площадок, где можно делать масштабные проекты»

Интервью с продюссером «Нотр-Дам де Пари» А.Л. Вайнштейном

— Александр Львович, уже исполнился год мюзиклу «Нотр-Дам». Наверное, можно подвести предварительные итоги. Насколько успешным оказался этот проект? Вы довольны?

Ну, год — это юбилейный срок достаточно условный. За отсутствием частых праздников мы сами себе эти праздники выдумываем. К тому же, с точки зрения становления мюзиклов, в России этот год выдался печальным, трагичным. Вообще я считаю, что слово «мюзикл» в своем первоначальном смысле праздника и радости никогда не сможет присутствовать на российском музыкальном рынке. Мы всерьез задумываемся о том, чтобы в наших следующих музыкальных проектах обходиться без него. Та трагедия, которая произошла на Дубровке, очень серьезно повлияла на атмосферу, на то, что нельзя увидеть, но без чего не бывает праздника. Москва — вообще очень сложный город, бывает вдруг какой-то всплеск интереса к какому-либо событию в Москве, такой ажиотаж, а потом Москва как бы «выдыхает», интерес уходит. И, если на это естественное для Москвы состояние накладывается такое трагическое событие — это, безусловно, ситуацию усугубляет. Когда мы начинали ставить мюзиклы — и «Метро», и «Нотр-Дам» — это было синонимом праздничного, в том числе и семейного времяпрепровождения. Мюзикл у людей ассоциировался с какими-то очень положительными эмоциями. Мне кажется, что-то в этом деле надломилось. И теперь стопроцентных положительных эмоций, по крайней мере у меня, не возникает.

— Можно ли говорить, что в Москве, в России уже прижилась эта категория развлечений?

То, что прижилась, в этом нет никаких сомнений. Однако надо четко давать себе отчет, что мюзикл — это просто одна из театральных форм, форм существования в театральном мире, ничего больше. На такой огромный город как Москва 4, 5, 6 мюзиклов — это совсем не много. Весь вопрос в том, какого они качества, как позиционированы, удачно ли они поданы, какая вокруг атмосфера, в каком режиме они играются и т.д. и т.д. Это очень важно. Но, еще раз повторяю, что мы просто делаем абсолютно такое же дело, как наши коллеги в других театрах. Другое дело, что для России и даже для Москвы, с точки зрения бюджета, масштабов, подачи — это необычно. Но это сделано на международном, мировом уровне. Ребята, которые у нас играют, они ничем не уступают лучшим мастерам этого жанра в мире. Хотя там есть целые школы подготовки артистов для мюзиклов. Поэтому, возвращаясь к вопросу об итогах, могу сказать, что это главный итог нашей работы, нашей продюсерской команды, что мы получили на сцене около 50-60 первоклассных актеров этого жанра. Найдут ли они применение в России — это вопрос уже другой, но они есть, и, на мой взгляд, это начало какого-то очень перспективного направления. Мне бы очень хотелось, чтобы мы дожили до того времени, когда бы мы видели слово «мюзикл» и не считали, что это какое-то суперисторическое музыкальное явление, суперблокбастер какой-то. Нет, это просто еще одна возможность, чтобы люди могли получить удовольствие: хочешь, иди на мюзикл, хочешь — просто в театр или кино. Вот когда будет такое нормальное бытовое отношение, когда ажиотаж вокруг этого пропадет, тогда можно считать, что мюзикл окончательно в России укоренился. А чтобы это произошло, должны прийти люди, которые бы занимались этим профессионально. Надо понимать: всегда есть шанс на успех и всегда есть шанс на неуспех. Когда мы начинали «Метро» — и не понимали, во что мы ввязываемся и чем рискуем. И когда мы начинали «Нотр-Дам», мы понимали чем мы рискуем, потому что планка и «Метро», и оригинальной версии «Нотр-Дама» была очень высокая и мы понимали, какая сложная задача перед нами стоит. Наше самое большое преимущество было в том, что мы не знали «чего нельзя». Мы просто делали, что считали нужным. И в конечном итоге, слава Богу, то, что мы считали нужным, сработало, и нам все удалось. Но могло быть и по-другому. Сам факт, что многие люди пытаются делать мюзикл, говорит о том, что к нам приходит эта культура. Они все разного масштаба. Просто это должно быть качественное шоу на сцене, и люди за свои деньги должны получать удовольствие. Все.

— Ну а чем мюзикл отличается от оперетты?

Мюзикл — это просто абсолютно особая вокальная и хореографическая манера исполнения. Можно сказать, что мюзикл это осовремененная оперетта. Условно говоря, каждому времени соответствовал свой мюзикл. Например, «Волга-Волга» или «Веселые ребята» — это супермюзикл, надо только действие перенести с экрана на сцену. Просто в каждом жанре есть какие-то основополагающие законы и критерии. Этих критериев надо придерживаться. Почему мы прекрасных артистов театра оперетты не отбирали к нам на мюзиклы? Не потому, что они плохие, а просто они по-другому поют. Это просто разные школы пения. У нас, к сожалению, традиций исполнительской школы пения, пригодной в мюзикле, не существует. Мы сейчас двигаемся в этом направлении. Но чем ближе с этим сталкиваешься, тем лучше понимаешь, насколько все это непросто — создать реальную школу мюзикла в России, где бы работали ведущие американские и европейские специалисты по вокалу, хореографии, актерскому мастерству, которые учили бы основам этого жанра. Конечно, дальше все будет зависеть от их таланта. Но материал, которым мы располагаем, очень благодатный.

— Но основоположники жанра уже есть?

Я думаю, что только мы располагаем порядка 100-130 очень хорошими актерами. А если взять актеров, занятых в других мюзиклах, я думаю, что в России сейчас есть около двухсот молодых людей, которые могут профессионально работать в этом жанре.

— А вы не боитесь, что ваши звезды уйдут в другие мюзиклы?

Человек должен работать там, где ему лучше и где ему легче самовыразиться. Если они уйдут, значит, мы в чем-то виноваты, что не смогли им создать соответствующих условий. Ведь если они уходят, то только потому, что не могут самореализоваться у нас. Но, с другой стороны, опыт показывает, что куда бы они ни уходили, они все равно возвращаются, потому что у нас более стабильные условия и сама атмосфера у нас отторгает людей, которые не полностью отдаются делу или ставят себя выше, чем интересы дела. Задача продюсера — чтобы талант человека максимально раскрылся. Если такие условия создаются и есть возможности для этого, есть смысл здесь играть и оставаться. Вот почему на сегодняшний день с актерами «Нотр-Дама» достаточно жесткие контракты, а с актерами «Метро» — не очень. А все потому, что мы не может обеспечить, чтобы труппа «Метро» играла часто. Так что же мы будем держать ребят, они должны же как-то жить, зарабатывать. Я буду только рад, если они найдут что-то еще или что-то лучше. Я, наоборот, считаю, что если человек раскрылся, это очень хорошо. Больше всего в жизни утомляет, когда кому-то надо постоянно говорить спасибо. Человек, если понимает, он все равно будет благодарен, а если его постоянно заставляют говорить спасибо — это добром не кончится.

— Расскажите о ваших гастрольных планах. Собираетесь ехать куда-нибудь с «Нотр-Дамом»?

С «Метро» мы много ездим. Совсем недавно вернулись из Минска. «Нотр-Дам» настолько тяжелый, массивный, масштабный в техническом смысле спектакль, что его очень тяжело куда-то вывозить. И речь не только о том, что это дорого. В России очень немного театров, которые способны принять такие декорации. А если принять предъявляемые требования по свету и звуку, то таких театров вообще наперечет. Вот сейчас обсуждается комбинированный вариант, когда французы дадут свои декорации, не задействованные в их постановках, а мы — людей и технику. Вот сейчас реально такой вариант обсуждается для гастролей в Киеве. То есть нам в Москве не надо будет разбирать декорации и все перевозить. В Киеве есть реальные люди, готовые осуществить этот проект. Если все получится, это планируется на ноябрь месяц.

— А ближайшие планы? Как вы будете работать летом?

В начале июня мы возвращаем на сцену «Метро», и в июне — очередные четырнадцать спектаклей «Нотр-Дам». Затем в июле отпуск у артистов Театра оперетты и тут будут проводиться ремонтные работы. А с августа мы начинаем играть «Нотр-Дам» и, думаю, что будем играть «Метро». На " Метро" по-прежнему сохраняется спрос, не все видели этот мюзикл, и было бы глупо отказываться от него.

— А новые ваши проекты?

Мы сейчас думаем над сразу двумя проектами «Ромео и Джульетты». Одна — это оригинальная версия, либретто которой написали Юрий Ряшенцев и Галина Полиди. Ставить будет Януш Юзефович, музыка Януша Стоклоса — то есть та команда, с которой делали «Метро». Ее мы хотим делать в Питере. Если все сложится, как мы думаем, то уже следующей осенью можно будет говорить о премьере. А параллельно мы ведем переговоры с французами о покупке лицензии французской версии «Ромео и Джульетты», если все нормально сложится, то в мае следующего года мы можем показать этот красивый спектакль москвичам.

— А почему Вы решили делать оригинальную версию постановки «Ромео и Джульетты» в Питере?

В Москве практически нет площадок, где можно делать масштабные проекты. А театры, где можно было бы это делать, заняты. «Заняты» даже не совсем правильное слово. Я не хочу называть какие-то конкретные театры, но мне очень обидно, что существуют совершенно фантастические площадки с очень хорошими техническими возможностями и там сидит по 20-30 процентов зала. Вот мы и решили, что, если уж в Москве так все занято, то в Питере в этом смысле более благоприятная ситуация. Ну, и потом, почему все премьеры должны осуществляться в Москве? Ведь Питер — тоже мировая культурная столица.

— С Вашей точки зрения как продюсера, чего в мюзикле больше — искусства или бизнеса?

Хотите верьте, хотите нет и, может быть, это странно прозвучит в моих устах, но ни в «Метро», ни в «Нотр-Даме» мы не ставили коммерческую выгоду как главный приоритет. Конечно, мы считали деньги. Но, во-первых, не до конца, а во-вторых, до конца и просчитать невозможно. И если бы мы всегда думали, сколько мы на этом заработаем, мы никогда бы ни тот, ни другой не сделали бы. С коммерческой точки зрения, о мюзикле как о бизнесе говорить сейчас не приходится. Конечно, если это малобюджетный спектакль и мы его играем долго и часто, то да, это бизнес. Но если это многобюджетный проект, нашего уровня, затраты в который составляют несколько миллионов долларов то по Москве это отбивается очень тяжело. Не раньше, чем через 2-3 года. А за это время интерес к проекту падает и надо начинать все с начала. Сейчас это напоминает бег белки в колесе.

— Ну, а «Нотр-Дам» окупился?

«Нотр-Дам» конечно еще не окупился, но, с точки зрения нашего виртуального бизнес-плана, мы идем очень неплохо, прежде всего, за счет того ажиотажного спроса, который был в течение года. И сейчас мы начинаем чувствовать — что еще один год интерес к «Нотр-Даму» продержится, а затем потребуется что-то новое, потому мы и планируем новую премьеру. Москва — это город моды. Если это модно и престижно, Москва очень бурно реагирует. С другой стороны, слой людей, которые реагируют на слово «модный», очень небольшой. И когда весь этот слой проходит, надо думать, как зацепить следующий слой — обычных театралов, обычные люди. На мой взгляд, Москва не готова, чтобы играть каждый день. Думаю, что бродвейская схема в Москве не сработает, ведь в Нью-Йорке мюзиклы смотрит очень много туристов, а в Москве такого количества туристов нет и не будет в ближайшее время. С экономической точки зрения, мне кажется, более выигрышна схема, когда спектакли играются по две недели в месяц.

— Ну, а сколько стоят мюзиклы такого уровня «Метро» или «Нотр-Дам»?

Такие проекты стоят от 2 до 4 миллионов долларов. Если говорить о «Фантоме», к примеру, то это от 4 до 6 миллионов. Но бюджет мюзикла — это дело абсолютно вторичное. Бюджет такой, какой нужен, чтобы сделать конкретный продукт. Потому что есть конкретные декорации, есть конкретный звук, конкретный свет, и это стоит конкретных фиксированных денег. Там практически ничего нельзя сэкономить. Первично то, какой мюзикл ты выбираешь!

— А для Вас лично какой главный итог?

Главное, на мой взгляд, что появилась область, в которой Россия может быть конкурентоспособна. И в этом смысле у меня абсолютная аналогия с «Тату». На мой взгляд, «Тату» это абсолютное суперявление для России. Потому что в кои веки у нас появилось то, что по объективным данным входит в мировую элиту в той области, где жесточайшая конкуренция. Может, кому-то покажется, что эти девочки в юбочках не очень серьезны, но это идет все от снобистско-совкового отношения ко всему, что не вписывается в какие-то догмы. Уже мир изменился, время изменилось, критерии изменились, а мы все — опера-балет, балет-опера. И слава Богу, есть балет — хорошо, есть опера — хорошо. Но если где-то в мире появляется что-то лучше, и это из России, так этим гордиться надо. То же самое с «Нотр-Дамом». Мы никому ничего не доказывали, но нам чрезвычайно приятно, что мы сделали что-то, где Россия не хуже других стран в мире, и в области, где фантастическая конкуренция. Касаясь перспектив развития и становления мюзиклов в России, мне кажется, что у них большое будущее. Он обречен на успех, как обречено на успех любое красочное действо. Лозунг «хлеба и зрелищ» был и будет всегда. Хлеб вроде есть, а вот зрелищ маловато. Значит, будем работать.

Источник: rbc.ru


Сайт о мюзикле Нотр-Дам де Пари в Яндекс.Каталоге

© 2010—2012 notr-dam.com. Наши друзья